Эпитафия № 4072

Как в глазах* играют брызги солнца
Бубенцами души,
Знают только звоны-колокольцы
Над головой во ржи.
Синим небом ворожит воля
Озорного огня.
Эту правду донести доля Моя.

Прощай, наш товарищ, не долго ты жил,
Певец с голубыми очами,
Лишь крест деревянный себе заслужил
Да вечную память меж нами.

Моя отчаяная смелость
Могла бы вызвать восхищенье,
Но только я не знаю меры.

Мы летим к земле как молния,
Поминая всех святых.
Жаль, что в будущем безмолвии
Нет этой высоты.

Надеется душа моя; на слово Его уповаю! (CXXIX.5).

Прости, что не смогли тебе помочь!
Прости, что не смогли тебя спасти!
Прости, что не смогли тебя сберечь!
Сто тысяч раз — прости… прости… прости…

Холод сковал тело моё сотней цепей.

«Девицы, умирать так страшно!
Милые, ох, так страшно!»
— «Кто любил до гроба,
Тот сильнее смерти!»

Перед скорбью бессильны слова,
Тот не умер, о ком память жива…

Но где-то есть тот дом, где мы всегда будем желанны,
А в этом доме тот, кто всегда нас поймёт и простит.
И где-то есть хирург, что сотрёт все эти шрамы,
И извлечёт все пули у нас из груди.