Эпитафия № 4067

То ли ты делаешь?

Сохрани мое фото на книжной полке,
Там я в старом пальто, с сигаретой во рту.
Через миг разорвусь на осколки
И наполню собой пустоту.

Ты умер, как и многие, без шума,
Но с твердостью. Таинственная дума
Еще блуждала на челе твоем,
Когда глаза закрылись вечным сном…

Ни тоски, ни любви, ни обиды.
Все померкло, прошло, отошло…

Тому, кто здесь лежит под травкой вешней,
Прости, Господь, злой помысел и грех!
Он был больной, измученный, нездешний,
Он ангелов любил и детский смех.
Не смял звезды сирени белоснежной,
Хоть и желал Владыку побороть…
Во всех грехах он был — ребенок нежный,
И потому — прости ему, Господь!

Наступит момент, когда намерениям уже не стать деяниями.

Богом забытый край,
Абсурдный до слез.
Призрачный, дивный рай,
Где жить мне пришлось.

Любовь и смирение — вот смысл Бытия!

И ты откроешь глаза,
И ты наведёшь туалет,
И ты опять пойдешь по земле так,
Будто тебя на ней нет.

Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда