Эпитафия № 3920

Здесь пепел юноши/девушки в сырой земле сокрыли.
Прохожий, задержись/удались/помолись. Во гробе сон священный.
Судьба почивших/лежащих в нем покрыта грозной тьмой.
Надежда робкая живит в том пепле тленном…
Кто знает, что нас ждет за гробовой доской?

Увенчавши свое чело неподвижной звездою,
Не узнает ни отца, ни безутешную мать.

Я вне игры!

А ведь каждый из нас мог нормальным бы быть человеком.
Хорошо, что не вышло так,
И что мы такие как есть.

Как много нашего ушло с тобой.
Как много твоего осталось с нами.

Он говорил, но жизни пламень
В груди больного догорал…

Великая слава — следовать Господу, а быть тебе принятым от Него — долгоденствие! (XXIII.37).

Я умер от помощи слишком многих врачей

А он стоит перед глазами:
Живой, с улыбкой на устах…
Нет! Нет! Всегда он вместе с нами,
И будет жить у нас в сердцах!

Я падаю в давящий мрак глухими ночами,
В мир жестокий, где всё не так, в глубь разочарований.
И рождаю ловушки ума, как будто не знаю,
Что придумала бездну сама и вела себя к краю.