Эпитафия № 3894

Лишь иногда в тревожный час ночной,
Невольно ум в тоске изнемогает,
И я его спрошу: «В стране иной,
За темною загадочной могилой,
Увидимся ль с тобой, о, брат мой милый?»

Я плыл в черной пустоте.
Я обретал покой.
Свет в конце тоннеля,
Как магнит, тянул к себе дух мой.

Пока война у нас не под запретом,
Таков порядок будет в мире этом…

Чистого сердца по случаю не обрести.
Ясное Царство берется усилием жить.

Я умер, подчинившись естеству.
Но тыщи дум в моей душе вмещались.
Одна на них погасла — что за малость?!
Я в тысячах оставшихся живу.

Смерть стала/была/оказалась лучшим выходом

Ты думал, что время всё утрясёт,
И тебя назовут своим.
Но время горело ясным огнём,
Тебе предоставив дым.

Всё замерло. Такой ты был один,
Примерный муж, отец и сын,
И верный друг, что жил нас всех любя.
Как жаль что мир остался без тебя!

Не плакал ли я о том, кто был в горе; не скорбела ли душа моя о бедных? (XXX.25).

Два солнца стынут — О, Господи, пощади!
Одно — на небе, другое — в моей груди!