Эпитафия № 3856

Лежал бы ты — читал бы я.

Нет смерти здесь; и сердце вторит нет;
Для смерти слишком весел этот свет.
И не твоим глазам творец судил
Гореть, играть для тленья и могил…
Хоть все возьмет могильная доска,
Их пожалеет смерти злой рука;
Их луч с небес, и, как в родных краях,
Они блеснут звездами в небесах!

Меж нами стена из холодного оцепенения
И нет больше слов достаточно важных,
И нет больше жестов достаточно резких,
Ни грубость, ни нежность уже не имеют значения.

Великий бессеребренник
и истый человеколюбец

Что можно построить такими руками ?
Но я делала всё, что могла:
Высекала узоры на камне
И плавила из стекла.

Вдруг, громкая, Запнулась ты и стихла,
И сон, как отзвук колокола смолк…

На скорбный хладный камень сей
Воззри всяк человек!
Вообрази в своем уме
Быстротекущий век.
Познай — когда-то и твоих
Настанет дней конец.
Спеши, успей себе сплести
Из добрых дел венец!;;

И кажется почему-то,
Что там веселей и теплей,
Что там настоящие люди,
Приветливей и родней.

Начало жизни, это — утро Мая,
Ее конец — отравленный родник.
Предсмертным бурям вечности внимая,
Дух человека в ужасе поник.

Можешь стереть все файлы,
Можешь устроить битву,
Только оставь мне
Мою опасную бритву.