Эпитафия № 3854

Он так боялся оказаться вторым,
Но все время забывал, что такое быть первым.

Иногда ангелы спускаются с небес,
Чтобы обогреть своим теплом и любовью,
Таким ангелом была ты, наша любимая девочка.

Лишь в смерти скорбный час душа свободу обретает.

Помнить красные дни
богатырских побед,
Знать, как с нечистью свет
борется.
На Великую брань
поднимать первоцвет,
Присягать Пресвятой
Троице!

Померкли звёзды, и уныло
Поникли блеклые цветы…
Когда же, сердце, все, что было
В той жизни, позабудешь ты?

С папиросой в зубах он поднимался в атаку,
С папиросой в зубах он отходит ко сну.

Я — один из тех, кто давным-давно спит.

Усопший брат! кто сон твой возмутил?

Ведь нет преград меж ей и нами —
Вот отчего нам смерть страшна!

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.