Эпитафия № 3815

Живи живой, спокойно тлей мертвец!
Всесильного ничтожное созданье,
О человек! Уверься наконец:
Не для тебя ни мудрость, ни всезнанье!

Лишь у немногих есть мужество, устав от бремени жизни, добровольно найти смерть.

Я звал друга, но никто
Не слышал голос мой…

Любовь к тебе сильнее смерти

«Благослови на войну,
Дом сохрани и спаси.» —
Так собирались в поход
Ратные люди Руси.

Род правых благословится! (CXI.2).

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Не изменили до конца
Тебе ни дружба, ни призванье.

Господь — защита моя и Бог мой — твердыня убежища моего! (XCIII.22).

Супруг мой милый, не печалься,
Как век вам с дочерию жить,
Хотя мой прах лежит в могиле,
Я буду Господа просить.
Своей небесною наградой
Он может вас благословить…
Тебя ж прошу, супруг мой милый,
Приди к могиле слез пролить!