Эпитафия № 3815

На небосводе вновь звезда погасла.
Груз-200 — горе наших дней.
И на земле покатой, словно каска,
Зовут и плачут имена детей.

Мой прах уснет забытый и холодный,
А для тебя настанет жизни май;
О, хоть на миг душою благородной
Тогда стихам, звучавшим мне, внимай!

Не спасешься от доли кровавой,
Что земным предназначила твердь.
Но молчи: несравненное право –
Самому выбирать свою смерть.

Все время в суетных делах,
Среди бумаг и хлама.
А здесь то в солнце, то в снегах
Могила мамы.

Не изменили до конца
Тебе ни дружба, ни призванье.

Чем больше я живу — тем глубже тайна жизни,
Тем призрачнее мир, страшней себе я сам,
Тем больше я стремлюсь к покинутой отчизне,
К моим безмолвным небесам.

Кто б знал, что это место для меня?

И не вернуть назад
Друзей, хоть на минуту.
В трезвучиях баллад
Теперь живут они.

Но нет того, кому ты можешь предъявить
Свой тайный пропуск в жизнь другую…

За краткий миг судьбы ты/(он) прожил целый век…