Эпитафия № 3578

Я поднимаю глаза, я смотрю на верх.
Моя песня — раненый стерх.
Я поднимаю глаза…

Льются с этих фотографий
Океаны биографий.
Жизнь в которых вся, до дна,
С нами переплетена.
Свет — и ничего другого.
Век — и никаких чудес.
Мы живых их обнимаем,
Любим их и пьем за них.
Только жаль, что понимаем
С опозданием на миг.

Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.

В одном озарении осколки видений
Всего, что было до нас
И будет потом.

Жизнь и есть причина жизни

Жизнь или смерть? Ответ последует скоро…

Сеется в уничтожении востает в славе!

Вы жизнь нам в этом мире дали,
В другом покой вы обрели.
Ушли, оставив след печали,
Порывы/(приливы) скорби и тоски.

Если надо, — смирись и живи!
Об одном только помни, страдая:
Ненадолго — страданья твои,
Ненадолго — и радость земная.

Отлетала в свистопляс,
воротиться не успела,
Спохватилась горевать,
как зарыли в снег.