Эпитафия № 3567

Ангел, родная (родной), прости, виноват (виновата),
Что не был (не была) в час смерти рядом с тобой.

Найди меня, освободи меня,
От грохота крыльев обезумевших птиц.
Укрой меня, успокой меня,
И больше не давай смотреть мне вниз.

Я все видел.
Я небу смотрел в глаза.

Я предпочёл бы уйти, но я гость.

Ты умерла… Смирились грозы.
Я поминутно видел слезы
И часто смех твой вспоминал.

Ты плетёшь свой венок
Из траурных лент,
Из увядших цветов
И почерневших колосьев.
Но кто знает, чем обернутся
Холода и потери
Для того, кто умел верить?
И кто знает, когда над водою
Взойдёт голубая звезда
Для того, кто умел ждать?

Дни человека, как трава; как цвет полевой, так он цветет! (CII.15).

Умершим мир! Но мы, мы дышим,
Пока по жилам бьется кровь,
Мы все призывы жизни слышим
И твой священный зов, Любовь!

Никто не знает, что такое смерть — вполне возможно, что это величайшее добро для людей. Однако, все ее боятся как будто смерть — величайшее зло.

Ангел смерти лишь на ветер крылья простер
И дохнул им в лицо — и померкнул их взор,
И на мутные очи пал сон без конца,
И лишь раз поднялись и остыли сердца.