Эпитафия № 3354

Жить стоит так, чтобы предъявлять безмерные требования к жизни.

Можно головой поникнуть
И к сырой стене прижаться,
Легче навсегда притихнуть —
Слишком больно наполняться.

Очей тех нет — и мне не страшны гробы,
Завидно мне безмолвие твое,
И, не судя ни тупости, ни злобы,
Скорей, скорей в твое небытие!

Что тебя доконало, сердешного?
Ты за что свою душу сгубил?
Ты захожий, ты роду нездешнего,
Но ты нашу сторонку любил:

Мой нежный
Цветочек…
Тебя никому не отдам!

С папиросой в зубах он поднимался в атаку,
С папиросой в зубах он отходит ко сну.

Ты, Господи, помощь моя, и в тени крыл Твоих я возрадуюсь! (LXII.8).

Вот здесь холодная могила,
Моих отца и мать сокрыла.
Божий гроб ваш закидан землей,
Белый крест, водруженный над вами,
Освящен он сердечной мольбой,
Окроплен задушевной слезой.
Пусть вы в могиле зарыты,
Пусть вы другими забыты,
Но на призыв мой, родные,
Вы, как бывало, живые,
Тихо встанете предо мной.

В год . . . . . . . . .
Было у меня две дочери, —
Так что мучилась с мукой
И за всем вставала в очередь.

Умерла она в доброй старости, прожив жизнь полную, достойную, почетную