Эпитафия № 3300

Я умер, подчинившись естеству.
Но тыщи дум в моей душе вмещались.
Одна на них погасла — что за малость?!
Я в тысячах оставшихся живу.

Конец! Как звучно это слово,
Как много — мало мыслей в нем;
Последний стон — и все готово,
Без дальних справок…

Целуем мы твои глаза,
Прильнем к любимому портрету.
А по щеке течет слеза,
Конца и края скорби нету…

Только в Боге успокаивается душа моя… Он — твердыня моя, спасение мое, убежище мое! (LXI.2, 3).

Из царства мертвых ясно видно слепоту живых.

Я вижу, смерть близка; болезненные силы
Последней вспыхнули борьбой.

Уходит человек из мира,
Как гость с приятельского пира.
Он утомился кутерьмой.
Бокал свой допил, кончен ужин.
Устал. Довольно. Отдых нужен.
Пора отправиться домой…

Прости!
Ещё увидимся опять с тобой.

Господь был с ним, — и во всем, что он делал, Господь давал успех!

Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?