Эпитафия № 3271

Перед скорбью бессильны слова,
Тот не умер, о ком память жива…

Светлая — на шейке тоненькой —
Одуванчик на стебле!
Мной еще совсем не понято,
Что дитя мое в земле.

Под тенью миртов и акаций
В могиле скромной сей
Лежит прелестная подруга юных граций:
Ни плачущий Эрот, ни скорбный Гименей,
Ни прелесть майской розы,
Ни друга юного, ни двух младенцев слезы
Спасти Полину не могли!
Судьбы во цвете лет навеки обрекли
Ее из пламенных объятий
Супруга нежного, детей, сестер и братий
В объятья хладные земли…

В этом мире нет смысла.
Кто поймет это, обретет свободу.

Зачем родился ты на свет,
Когда лишь ранняя могила
Тебя ждала? Какая сила
В ночь превратила твой рассвет?

Жизнь — это работа, а отдых — брат смерти.

Мир и теперь продолжает жить,
Радуясь и любя.
Но как смириться, отныне как быть
Нам без тебя?;;

Уме пора уйти, не зная цели жизни.
Приход бессмысленный, бессмысленный уход.

Молчи, прошу! Не смей меня будить!
О, в этот век преступный и постыдный
Не жить, не чувствовать — удел завидный.
Отрадно спать, отрадней камнем быть.

О! сколько муки в знанье том,
Когда мы тут же узнаем,
Что милому уже не быть!
И миг тот мог я пережить!