Эпитафия № 3209

Не одерживал смертный над небом побед.
Всех подряд пожирает земля-людоед.
Ты пока еще цел? И бахвалишься этим?
Погоди: попадешь муравьям на обед!

Когда ста лет в двучасье ты лишился,
То вечности тебя бы люстр лишил;
— О нет, затем что за день век прожил,
Кто за день жизнь познал и в склеп спустился!

Голос, певший тебе в ночи, замолчал навсегда
И сгорают в огне свечи за годами года…

Моя душа звенит дождю в унисон,
Пенит землю грозой.
Я вышел в мир один, сжигая мосты,
Я шел своей колеей.

Выбор смерти, даже своей собственной, находится вне компетенции отдельно взятого человека.

Поздно мы любим, мама , поздно.

И видел я, как руки костяные
Моих друзей сдавили — их не стало
Не стало даже призраков и теней…
Туманом облачился образ смерти…

Велика цена,
Ведь знание — это Власть,
Кто взлетел наверх,
Может низко пасть.

Напрасные слезы из глаз не текли:
Тоска наши души сжимала,
И горсть роковая прощальной земли,
Упавши на гроб, застучала.

Смерть стала утешением