Эпитафия № 3051

А я любил его. Меж мной
И им таинственной рукой
Любви завязан узел был.
Отец! о, я тебя любил.

Я забыл, что значит страх.

Как рано оборвался твой жизненный полет
Доставив боль, разрушив все надежды
И каждый бы из нас все-все отдал,
Чтобы вернуть тебя, чтоб было все как прежде..

Hе впервой рисковать нам своей головой!

Сердце погасло, будто зарница,
Боль не притушат года.
Образ твой вечно будет храниться
В сердце моем навсегда.

В этой игре ты не высчитал масть,
Тебе очень трудно теперь.
Ты сидишь за столом, ты лелеешь свой страх,
Страх перед тем, что тебе укажут на дверь.

Кая житейская сладость пребывает печали непричастна; кая ли слава стоить на земли непреложна; вся сини немошнийша вся соний прелестнийша: единим мгновением, и сия вся смерть приемлет. Но во свет Христа лица Твоего, и в наслаждении Тво ея красоты, его же избрал еси упокой, яко человиколюбеит!

Я так боюсь ты не услышишь,
Как громко бьётся моё сердце.
Я так боюсь, что эти искры
В тебе не смогут разгореться.

Что искупит в этом мире
Эти две последних, медленных слезы?

Ты существуешь, — и это чудо: это и есть жизнь!