Эпитафия № 2988

Что есть душа? И в той стране
Живешь ли ты? Нашел ли там
Ты мать мою? Пришлось ли вам
Обняться снова и любить?
И вечно ль будете вы жить?

И не вернуть назад
Друзей, хоть на минуту.
В трезвучиях баллад
Теперь живут они.

Какой удивительный сон мне приснился!

Что остается, кроме бессмысленного камня, если неясен замысел ваятеля?

Когда вырвут без жалости жизни побег,
Когда тело во прах превратится навек,
Пусть из этого праха кувшин изготовят
И наполнят вином: оживет человек.

Я — голубь бумажный, застрявший в деревьях,
Истерзанный ветром, промокший от снега.
Я — вырванный из книги, смятый листок…

Дни мои, как уклоняющаяся тень; и я иссох, как трава! (CI.12).

Бог избавит душу мою от власти преисподней (XLVIII.16).

Слово для сердца надежней, чем небо для глаз —
Импульс начала и светоч предтечи конца.
Слово заблудшие души спасало не раз,
Слово разило неверных вернее свинца.

Я вас любил, я жизнь любил,
Но не моя вина, что мало жил.
Теперь для вас я ветром стану,
Березкою, травинкою, цветами.
Погладь их мама, это я,
Навек с тобою боль твоя.