Эпитафия № 2966

Но тесный гроб, добычи жадный,
Не выдаст мертвого певца.
Он спит; ему в могиле хладной
Не нужно бренного венца.

Я вернусь к тебе дождём,
Утренней метелью за окном.
Серебро горстями брошу я к ногам твоим.
Я вернусь к тебе грозой,
Радугой воскресну над землей.
Погашу дыханьем ветра свет былой любви…

Казалось, спал он и видений
К нему нисходит светлый рой,
А не сразил своей косой
Ребенка мрачный смерти гений.

И видел я, как руки костяные
Моих друзей сдавили — их не стало
Не стало даже призраков и теней…
Туманом облачился образ смерти…

И стало лицо моложе,
Я опять узнала его
И сказала: «Господи Боже,
Прими раба твоего».

Как странно всё перемешалось,
В распутье промелькнувших лет.
Движенье круга завершалось.
Лишь неизменен чёрный свет.

Кто живет без цели, тот всегда блуждает!

Брат, столько лет сопутствовавший мне,
И ты ушел — куда мы все идем,
И я теперь — на голой вышине
Стою один, — и пусто все кругом…

Минуло время, пора цветения прошла.
И как роса, что умывает даром
Цветок, почти убитый жаром дня
Я слезы лью – я так борюсь с пожаром,
В могилу увлекающим меня.
Здесь счастлив был я под зеленой сенью
С тобою, драгоценный мой цветок.
Пришла пора жестокому мученью,
Я гибну, ибо стал я одинок.

Плохо, если о тебе некому заботиться. Еще хуже, если не о ком заботиться тебе.