Эпитафия № 2861

Станет погибший не горстью земли,
А стражем в небесном саду.

Тебя, мой друг, не обессудь
Хочу с собой я взять,
Но может стать смертельным путь.
Ты должен сам решать.

Он очень крепко спал,
А ветер песни напевал ему
И кудри ласково трепал.

Горит вавилон и дым настигает луну.
Идут корабли ко дну, исполняя пророчество.
Сходят с орбиты сотни небесных светил.
И у меня впереди сто лет одиночества…

Я — голубь бумажный, застрявший в деревьях,
Истерзанный ветром, промокший от снега.
Я — вырванный из книги, смятый листок…

Отлетала в свистопляс,
воротиться не успела,
Спохватилась горевать,
как зарыли в снег.

Ты можешь только продлить эту муку,
Обещая мне шанс на спасение.
Ты протягиваешь мне руку,
А меня уносит течение.

Завещаю жизнь прожить достойней,
Не спешить концы быстрей отдать.
Ведь и мне здесь будет тем спокойней,
Чем всех вас я дольше буду ждать.

Пусть образ твой хранят года

Тот день, когда погас твой взор
И сердце перестало биться,
Для нас стал/(был) самым страшным днем,
И никогда с ним не смириться!