Эпитафия № 2838

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Плач и смех, святость и грех
Сходятся здесь —
На краю времени!

Мы очень тебя любим, наша доченька.
Ну почему тебя так рано скрыла ноченька

Этот мир есть кормилец всего, что мы знаем,
Этот мир породил все, что чувствуем мы,
И пред смертью — от ужаса мы замираем,
Если нервы — не сталь, мы пугаемся тьмы.

Кратковременное легкое страдание наше производит в безмирном преизбытие вечную славу

Я читал в глазах,
Как казнили любовь,

Как дерево без кроны,
Как город без людей,
Обыден мир без тебя…

Смысл вытесняет пустоту и наполняет душу.

И умер он в борьбе бесплодной,
Никто его не разгадал;
Никто порывов не узнал
Души любящей, благородной…

Все было в нем – Душа, талант и красота.
Искрилось все для нас, как светлая мечта.