Эпитафия № 2836

Целуем мы твои глаза,
Прильнем к любимому портрету.
А по щеке течет слеза,
Конца и края скорби нету…

Замерзают в улыбке губы,
Видишь, до смерти извелась.

Был готов умереть за сограждан и телом и душою.

О одиночество, как твой характер крут!
Без милости ты замыкаешь жизни круг.

И смерть и жизнь — родные бездны;
Они подобны и равны,
Друг другу чужды и любезны,
Одна в другой отражены.

Пока дышать и жить мы будем,
Тебя, родная, не забудем.

Не плачь, что это закончилось. Улыбнись тому, что было!

Он солнцем был и был луной…

Смерть кажется и нежной и смягченной,
Сокрывшей от людей весь ужас свой,
И верю я, как мальчик, увлеченный
Игрою средь могил, что их покой
О тайне величавой нам не скажет,
Что лучшие из снов у ней на страже.

Какая сила не знаю против воли влечёт меня к краю,
И кажется ближе, ты всё ближе,
И между нами лишь шаг с крыши.