Эпитафия № 2820

Нетленное тело лежит подо льдом,
А душа полыхает огнём!

Кто любит Родину,
Идет умирать молча

Эти слезы невольно
Я роняю в тиши.
Вспоминать все так больно!
Если сможешь, прости!

Сынок! Как больно расставаться, Не слышать слов, не видеть глаз, Но ты всегда в душе у нас…

Там, где быль,
И там, где небыль
Растворит тоску-печаль.
Я там был,
А может, не был…

И таких, как ты, там сотни.

Среди живых звездой горел.
Ушел — и стало пусто в мире…

Сеявшие со слезами будут пожинать с радостию! (CXXV.5).

В последний час рассудок и душа
Друг другу улыбнулись…

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.