Эпитафия № 2462

Невидимой цепью
Жизнь связана тесно
С таинственной смертью.

Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.

Выпросить бы у смерти
Годик, другой.
Только нет, не успеть мне
Надышаться тобой.

Тебя уж нет, а мы не верим,
В душе у нас ты навсегда,
И боль свою от той потери,
Мы не излечим никогда.

… Там, высоко — нет никого
Там также одиноко, как и здесь
Там, высоко — бег облаков
К погасшей много лет назад звезде

Ты, Господи, соделал, что угодно Тебе.

Я умираю, не сделавши ничего, что эти люди злостно выдумали на меня! (XIII.43).

Рвётся тонкая нить между миром и мною.

Когда уходит близкий человек,
В душе остается пустота,
Которую ничем не залечить.

Ничего не боюсь и не грущу,
Потому что теперь я одна из них,
Потому что, делая что хочу,
Забываю все в тот же самый миг.