Эпитафия № 2232

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Что это было — вечность или миг
То время, что бродил по свету?
За этот миг или за вечность эту —
За эту жизнь благодарю я мир.

Вся суета человеческая. велика не пребывают по смерти: не пребыеваеть богатство, ни шествуетъ слава: пришедшей бо смерти, сия вся потребишася.

Ты смерти мстил
За тех, кто умер молодым.

Жизнь — всего лишь отсрочка момента смерти!

Господня есть земля, и исполнение ея, вселенная и все живущие на ней!

В изящном узеньком конверте
Нашли ее «прости»: «Всегда
Любовь и грусть — сильнее смерти».
Сильнее смерти… Да, о да!..

Память путает хмель
Трын-травой, как с куста.
И только смерть все ведет параллель
В жизнь без креста.

Кто знает, может быть, жить — это значит умереть, а умереть — жить.

Там, в синеве, мы встретим наши зори,
Все наши сны продлятся наяву.
Я за тобой, поверь, мой милый, вскоре
За тем же сном в безбрежность уплыву.