Эпитафия № 2227

Смерть обращает жизнь в судьбу.

Ветер, плакальщик мой ненаемный,
Надо мной вскрутит снежную муть…
О, печальный, далекий мой, темный,
Мне одной предназначенный путь!

Тайны смерти пребудут, не будет лишь нас,
Все пребудет, лишь труп наш, остывши, не дышит,
Поразительный слух, тонко созданный глаз
Не увидит, о нет, ничего не услышит.

Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь…

Нет горя большего на белом свете,
Чем жизнь твоя, угасшая в рассвете…

Что жизнь его была? – Тяжелый сон.
Что смерть? – От грез ужасных пробуждение.
Спросонья улыбнулся он –
И снова, может быть, там начал сновидение.

Вечные сумерки здесь,
Нет ни людей, ни богов
Там ветра нет, там странный замок стоит
На краю времени!

Я потеряла рассудок,
И тех, кто сказал бы: «Держись!».
Замела маршруты,
И пропала по каплям жизнь.

Солнце чертит круг и снова за спиною как часовой,
Чуть короче жизнь и чуть длиннее тень.

Аще помиловал еси человиче человика, Тои имат тамо помиловати тя!