Эпитафия № 2181

Светлая — на шейке тоненькой —
Одуванчик на стебле!
Мной еще совсем не понято,
Что дитя мое в земле.

Не умоляй меня сделать всё так, как было,
Это не я в твоё сердце булавку вонзила,
Не понимаю зачем снова делаю больно,
Нежность моя и жестокость совсем бесконтрольны.

Что мне сиянье божьей власти
И рай святой?
Я перенес земные страсти
Туда с собой.

Я спасал народ от гибели,
Помни! Не спеши судить.

Сердце застыло, воля проснулась.
Он в битве три ночи, три дня.

Ты нам, мама, отдала свое тепло.
Верим, что душе твоей спокойно и светло.

Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность…
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство и безнадежность.

На небосводе вновь звезда погасла.
Груз-200 — горе наших дней.
И на земле покатой, словно каска,
Зовут и плачут имена детей.

Вот ушел и я от тщетности бытия (Вот ушла и я)…

И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте —
Как бы таинственное дело
Решалось там — на высоте.