Эпитафия № 2165

Я здесь, как сердца стук и как полет мгновений,
Я — страх пред вечностью; но этот страх пройдет,
И ледяной огонь моих прикосновений
Лишь ложные черты и выжжет, и сотрет…

Здесь все тайны останутся в вечной сохранности

И когда весенней вестницей
Вы пойдете в синий край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет вас в светлый рай.

Точку в сказании поставить пора,
Пепел страниц развевают ветра.

И вот, как бы беседуя с собой,
Сознательно она проговорила
(Я был при ней, убитый, но живой):
«О, как все это я любила!..»

Ты улетел в ту сторону, откуда возврата нет.
Грустно и пусто без тебя на грешной земле.
Больно милый, что жить тебе пришлось так мало.

К дождю звенели облака,
Ласкался путь полынь-травой.
Шли в далеко из далека,
Шли, пели, звали за собой.

Во истину суета всяческая, житие же синь и соние: ибо всуе мятется всякъ земнородный ….. Христе Боже преставшагося раба Твоего упокой яко человеколюбец!

Жил один музыкант, он на скрипке играл
Был в нем редкий талант, что народ восхищал
И на сцене всегда умереть он мечтал
Когда смерть увидал — коду не доиграл.

О, скоро грянет гром
В небе голубом,
Словно горькой тризны звон.