Эпитафия № 2147

На крепко сомкнутых губах
Улыбка кроткая застыла,
И что-то радостное было
В его младенческих чертах.

Суета отдаляет нас друг от друга,
Оплетая все мысли паутиною липкой.
Оттого порой бывает трудно
Различать меж малым и великим.

Нет таких слов, чтобы выразить всю боль и скорбь души нашей.

Продрогшая любовь бродила по пустым,
Холодным улицам в своём сиротском платье.
Стояла у стены с протянутой рукой,
Просила то, чего никто не смог бы дать ей.

Останови поток, исчезни, как всё исчезает.
Почему мне так нравится то, что меня разрушает?

И если тебе неловко
Смотреть на мои мученья,
Позволь хотя бы веревку
Использовать по назначенью.

Я тоже жил наперекор.

Вся земля да поклонится тебе и поет Тебе; да поет имени Твоему, Всевышний! (LXV.4).

Кто нам скажет рассказ этой смерти безмолвной?
Кто над тем, что грядет, приподнимет покров?
Кто представит нам тени, что скрыты, как волны,
В лабиринтной глуши многолюдных гробов?
Кто вольет нам надежду на то, что настанет,
С тем, что здесь, что вот тут, что блеснет и обманет?!

Мы ничего не знаем о них,
Как будто в детстве не было книг,
И учиться никто не заставил.