Эпитафия № 2037

Жизнь уходит из рук, надвигается мгла,
Смерть терзает сердца и кромсает тела,
Возвратившихся нет из загробного мира,
У кого бы мне справиться: как там дела?

Праведник непременно будет жив, говорит Господь!

Из жизни ты ушла,
Непостижимо рано,
Родителей печаль гнетет.
В сердцах их кровоточит рана,
Сынишка твой растет,
Не зная слова «мама».

А я любил его. Меж мной
И им таинственной рукой
Любви завязан узел был.
Отец! о, я тебя любил.

Ты ждёшь меня
В мире потерянных снов,
В мире пропавших вещей.
У стены, увитой сухим плющом,
Опустив ноги в ручей…

Тебя спасти не в нашей власти.
И скорби нет конца.
Безмерна боль, что рвет на части
Осиротевшие сердца.

Небо — моя обитель!

Как с деревьев падать начал лист сухой,
Смерть подкралась к деду тихою стопой.

Ревность по доме Твоем снедает меня! (LXVIII.10).

Друг мой, я с тобой прощаюсь!
Да, настал уже тот час:
То, что крепче пут связало —
Разделяет теперь нас.
Не настанет уж тот вечер,
Где звонок иль письмецо.
Но вдруг вспомнишь ты под вечер
Мое милое лицо.
Вспомнишь ты звон струн гитары,
Легкий шелест, тишину.
А когда ты будешь старым —
Я домой к тебе приду.
Расскажу о том, что было,
Что лежит там, впереди.
А пока живи-ка, милый,
И меня не скоро жди!