Эпитафия № 1997

Все друзья ушли
В направлении Земли.
Ночь меняет день.
И мне душно в пустоте.

Так и бродят по Руси
нераскаянные блики
Тех, что Духом не смогли
душу обуздать,
Что пасли самих себя,
в зеркалах узрев великих,
Да пытались ветку-жизнь
под себя ломать.

Если сердце болит от тоски,
Если слёз переплакано море,
Разве можно в четыре строки
Передать боль утраты и горе.

Время промчалось, и смерть беспощадную
Тебе подослали года.
(или Тебе подослала судьба.)
Но нашу жизнь и любовь безоглядную
Мне не забыть никогда!

Душа моя к Тебе, Боже, как жаждущая земля! (CXLII.6).

Моя душа была на лезвии ножа.

Длань свою она открывала бедному и руку свою подавала нуждающемуся! (XXXI.20).

Ты так хотел попасть в этот дом,
И приобщиться к игре.

И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте —
Как бы таинственное дело
Решалось там — на высоте.

Скажу я вам, старушка эта
Актрисой славною была!
Звездою сцен, мечтой поэтов,
Любовью зрителей слыла.
Бывало, после представленья
Ей от толпы проезда нет
И публика от восхищенья
Гремела «Браво!» ей во след.