Эпитафия № 1979

Боже!.. Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной! (LXII.2).

Льются с этих фотографий
Океаны биографий.
Жизнь в которых вся, до дна,
С нами переплетена.
Свет — и ничего другого.
Век — и никаких чудес.
Мы живых их обнимаем,
Любим их и пьем за них.
Только жаль, что понимаем
С опозданием на миг.

Ты упал со стоном, опаленный высотой,
На земле рожденный, снова должен стать землей.

Мой дух утонет в бездне бесконечной!..

Сей нищий воззвал, — и Господь услышал, и спас его от всех бед его! (XXXIII.7).

Память его во всяких устах будет сладка, как мед!

Я был глазами слепому и ногами хромому! (XXIX.15).

Мир — твоя/моя колыбель, и могила — мир!

Хочу воскресить своих предков,
Хоть что-нибудь в сердце сберечь!
Они словно птицы на ветках
И мне непонятна их речь…
Не слышно им плача и грома,
И это уже на века.
И нет у них отчего дома,
А только одни облака.

Но для небесного могилы нет.
Когда я буду прах, мои мечты,
Хоть не поймет их, удивленный свет
Благословит; и ты, мой ангел, ты
Со мною не умрешь: моя любовь
Тебя отдаст бессмертной жизни вновь;
С моим названьем станут повторять
Твое: на что им мертвых разлучать?