Эпитафия № 1922

Родственники, и все, которые смотрели на нее/(него), плакали.

И Сон и Смерть равно смежают очи,
Кладут предел волнениям души,
На смену дня приводят сумрак ночи,
Дают страстям заснуть в немой тиши.

Будет блажение!

Мы знаем: Смерть не слышит нас,
Не видит наших потрясений.
Но разве это в грустный час
Удержит нас от слез и пеней?
Ты говоришь: забудь! Но сам
Ты бледен, ты готов к слезам.

Сегодня в небе только ночь, и я пою ей.

Он сказал: «Теперь слава Богу», —
И еще задумчивей стал.
«Давно мне пора в дорогу,
Я только тебя поджидал.
Так меня ты в бреду тревожишь,
Все слова твои берегу.
Скажи: ты простить не можешь?»
И я сказала: «Могу».

По закоулкам земных широт
Растасовали нас, как сирот…

Известна мудрость твоя и доброе расположение твоего сердца! (VIII.29).

Кровавым был исход.
Природа слезы льет,
Но все Жнеца челны
Вперёд устремлены.

А на лице ни тени муки,
Как будто он дремал.
Сложил ослабленные руки,
С любовью крест прижал.