Эпитафия № 1889

Мир потускнел и стало пусто без тебя,

Не слышим больше голоса родного.

Ты чистым, светлым, добрым был,

Коварный рок всё изменил

И больше нам не встретиться с тобою.

Что искупит в этом мире
Эти две последних, медленных слезы?

Минуло время, пора цветения прошла.
И как роса, что умывает даром
Цветок, почти убитый жаром дня
Я слезы лью – я так борюсь с пожаром,
В могилу увлекающим меня.
Здесь счастлив был я под зеленой сенью
С тобою, драгоценный мой цветок.
Пришла пора жестокому мученью,
Я гибну, ибо стал я одинок.

Я убит,
Но возмездие спешит!

Смотрит на мир с дивных высот,
Но не вступает с ним в спор.

Господь за меня, не устрашусь! (CXVII.6).

Вы другие, мы уже не те.
Мы уходим, вы на высоте.

Два солнца у меня на этом и прошлом свете,
Их вместе собой укроет горько сладкий дым.

Но я могу изменить ход событий,
Ведь это одна из моих же историй.
Можно бездонную пропасть залить
Ласковым, тёплым, тропическим морем.

Я знала, я — Бастилия, а ей суждено было пасть.