Эпитафия № 1695

Чей Храм, чей предел, чей приход,
Никто никогда не поймет
Кому, и зачем я пою.

Не выразить словами всей скорби и печали,
В сердцах и памяти Вы (ты) с нами

Теперь/уже/отныне вне времени

Смерть утоляет все боли

И видел я, как руки костяные
Моих друзей сдавили — их не стало
Не стало даже призраков и теней…
Туманом облачился образ смерти…

Спи спокойно, страдалец несчастный,
Под покровом холодной земли!
Бог простит твой поступок опасный/(ужасный)
За добро и страдания твои.

Не хочу я сказать, что твой брат
Не был гордою волей богат,
Но, ты знаешь: кто ближнего любит
Больше собственной славы своей,
Тот и славу сознательно губит,
Если жертва спасает людей.

Среди живых звездой горел.
Ушел — и стало пусто в мире…

На Бога уповаю, — не боюсь! (LV.12).

Несть, Господи, грехов и злодеяний
Превыше милосердья Твоего!
Рабу земли и суетных желаний
Прости грехи за горести его.
Завет любви хранил я в жизни свято:
Во дни тоски, наперекор уму,
Я не питал змею вражды на брата,
я всё простил, по слову Твоему.
Я, тишину познавший гробовую
Я, воспринявший скорби темноты,
Из недр земных земле благовествую
Глаголы Незакатной Красоты!