Эпитафия № 1652

Он имел весьма добрую славу.
(Имела весьма добрую славу).

Вечность смотрит в глаза
Тянет вниз, не дает вздохнуть…
Может все это зря?
Но так долог был этот путь.

Слезы людские, о слезы людские,
Льетесь вы ранней и поздней порой…
Льетесь безвестные, льетесь незримые,
Неистощимые, неисчислимые, —
Льетесь, как льются струи дождевые
В осень глухую, порою ночной.

Перед ним преклониться не стыдно,
Вспомни, сколькие пали в борьбе,
Сколько раз уже было тебе
За великое имя обидно!

Что завтра будет — неизвестно,
Хотя нетрудно предсказать,
О, нам нечего терять.

Умeршим мир! Пусть спят в покое
В немой и черной тишине.

И мы летаем двое,
И утопаем
В бархатных волнах покоя…

Его сгубила жажда жизни.

Но ты! О, пожалей о мне, краса моя!
Никто не мог тебя любить, как я,
Так пламенно и так чистосердечно.

Меру окончательной расплаты каждый выбирает для себя.