Эпитафия № 1627

И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте —
Как бы таинственное дело
Решалось там — на высоте.

Когда могильная плита без сожаленья
Придавит робкую, изнеженную грудь,
Чтоб в сердце замерло последнее биенье,
Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь

Великий бессеребренник
и истый человеколюбец

Отцом был я для нищих! (XXIX.16).

Ты рано ушел от нас, наш любимый.
Унес наше счастье и радость.

Надо мною тишина,
Небо полное дождя.
Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.

Уймитесь, волнения страсти,
Усни, безнадежное сердце,
Я плачу, я стражду,
Душа истомилась в разлуке!

Сквозь улыбки встреч, через боль потерь
От себя к себе открываем дверь.
Тот, кто разом сжёг за собою мост,
Продолжает путь в окруженье звезд.

Я – «мертвая роза», нимфея холодная,
Живу, колыхаясь на зыбких волнах,
Смотрюсь я, как женщина, в зеркало водное,
Как нимфа, скрываюсь в речных камышах.

Мы будем вечно о тебе скорбить,
Страдать, молиться, верить и любить.