Эпитафия № 1337

Осталось недорешено все то, что он недорешил

Как много мы не досказали им/ему/ей при жизни!

В колыбели – младенец, покойник – в гробу.
Вот и все, что известно про нашу судьбу.

Ты соткана из чувств, только молода,
Но любовь пронзила сердце.

Отлетает душа-печаль
Птицей серою в дым небес.

Завеса спущена, не надо притворяться!
Окончен жизни путь, наполненной тоской.
Нет сил надеяться, нет сил сопротивляться,
Настал расплаты час с бездушною судьбой.

Я — первый Бог, что обречён
Жить под землёю,
Видеть агонию и боль
Творений рук моих.

Зима сменилась весной,
Весна сменяется летом,
Но мир покрыт пеленой
И я не знаю об этом.

Кто нам скажет рассказ этой смерти безмолвной?
Кто над тем, что грядет, приподнимет покров?
Кто представит нам тени, что скрыты, как волны,
В лабиринтной глуши многолюдных гробов?
Кто вольет нам надежду на то, что настанет,
С тем, что здесь, что вот тут, что блеснет и обманет?!

Какая странная дорога,
Смешная роль непрошеных гостей.
Сегодня мне легко разбрасывать слова.
Сегодня я пою не вам.