Эпитафия № 1137

Я верил тебе,
А сейчас,
Я верю судьбе –
Свет погас,
Ведь солнце зашло
Для меня навсегда!

Я был глазами слепому и ногами хромому! (XXIX.15).

Я ведаю, что боги превращали
Людей в предметы, не убив сознанья,
Чтоб вечно жили, дивные, в печали.
Ты превращен в моё воспоминанье.

Ни о чем уж мы больше не спросим,
Пробудясь от ленивого сна.
Знаем: если не громко — там осень,
Если бурно — там, значит, весна.

Не творите для меня ничего, но только молитесь ко Господу Богу нашему! (VIII.33).

И вот, как бы беседуя с собой,
Сознательно она проговорила
(Я был при ней, убитый, но живой):
«О, как все это я любила!..»

Надеется душа моя; на слово Его уповаю! (CXXIX.5).

Оставите детей приходите ко мне; бо есть царствие Божие!

Любить — это так глупо:
Всё получилось не так, как хочется.
Лезут холодные,
Скользкие щупальца в мир одиночества.
Калечат и ранят, и сердце сжимают вежливой ложью,
Но мы же не станем холодными, скользкими тоже!

Ты нам, мама, отдала свое тепло.
Верим, что душе твоей спокойно и светло.