Эпитафия № 3246

Как рано ты ушла,
Как горе бесконечно,
И в наших лишь сердцах
Останешься навечно.

Уже не зреть мне светлых дней
Весны обманчивой моей!

Я хочу умереть молодой,
Не любя, не грустя ни о ком;
Золотой закатиться звездой,
Облететь неувядшим цветком.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Я вежливо тихо уйду.

«Как там в мире ином» — я спросил старика,
Утешаясь вином в уголке погребка.
«Пей! — ответил, — Дорога туда далека,
Из ушедших никто не вернулся пока».

И они ищут друг друга в потёмках
Долго блуждая, и не находят.
Ждут, трепеща, прекрасное завтра,
И вспоминают вчера и сегодня.

Твоя любовь сильнее смерти

Ушел от нас ты очень тихо,
Никто не смог тебя спасти.
Как глубока на сердце рана.
Пока мы живы — с нами ты…

Вечная ночь, там, где был свет…